Книги

Товарищ пехота

22
18
20
22
24
26
28
30

— Кто актер? Кто?!

— Давай сапог! — нетерпеливо сказал Виленчук и захлопнул окно.

Размотав портянку, Романцов положил ее на нагретый солнцем камень и, прихрамывая, пошел к кухне.

Отвернув лицо от плотной струи пара, повар сыпал из решета в котел сушеную картошку.

— Почему ты не толстеешь? — ехидно спросил Романцов. — Повар, а худой как щепка! Может быть, у тебя глисты? — тихо спросил он, кладя руки на медную крышку котла и поглядывая хитрыми глазами на Савоськина. — Иди к врачу!

Савоськин угрожающе поднял черпак над головой Романцова, но сразу же засмеялся.

— Балаболка, скрипучая балаболка! — сказал он беззлобно. — Нет в тебе, Сережка, серьезности!

— Погоди, — обиделся Романцов, — заведу себе восемь детей и буду серьезным! Скоро, что ли, у тебя будут готовы эти помои? — строго спросил он. — Плесни-ка мне два черпака!

— Так бы и сказал! А детей у меня трое… — повар протяжно вздохнул. — Иди в палатку.

Через час Романцов в отличном настроении возвращался в роту. Сапог был починен, повар налил ему котелок превосходного борща, такого густого, что в нем стояла ложка. Если бы ему удалось уговорить Курослепова позаниматься с Галиуллиным и Ширпокрылом…

На шоссе он встретил комсорга полка младшего политрука Анисимова, длинного, сутулого парня.

Анисимов остановился, вынул кисет с махоркой. Мечтательная улыбка висела на его пухлых губах. В воздухе запахло крепким табаком.

— Мне говорили, что сегодня у тебя была неудача.

— Так точно, товарищ младший политрук, — отрезал Романцов.

— Зачем сердишься? — удивился Анисимов. — Да что тебя корежит! Мы хотели на комсомольском бюро полка поговорить о действиях истребителей, намечали поставить твой доклад.

Романцов вспыхнул, ему стало трудно дышать. Почему-то именно в этот миг он представил себе, как, забившись под пень, сидел сегодня утром вражеский снайпер, обложенный с трех сторон броневыми щитками. Да, Курослепов прав, воровать щитки не нужно.

— Моими пулями, товарищ младший политрук, истреблены семьдесят шесть гитлеровцев! И немецкого снайпера убью я!

— Какого снайпера? Да объясни толком…

С независимым видом, засунув руки в карманы брюк и обойдя растерянного Анисимова, Романцов быстро пошел по дороге.

К его огорчению, Курослепов отказался заниматься с молодыми бойцами. Романцов два часа терпеливо объяснял Галиуллину и Ширпокрылу устройство затвора. К концу занятия он уже не думал, что лишь у Курослепова есть педагогические способности.