Книги

Лунная дорога. Часть 2

22
18
20
22
24
26
28
30

– Нормально. Только вот вокруг все чужое и все чужие. Скучаю. По тебе. По дому. По России.

Этого я понять не могла. Если скучает, то почему не приедет? Не ко мне, а к родителям? Вспомнив, что мать у него живет в Париже, а отец мотается по всему свету, прикусила губу. В самом деле, куда ему ехать? Где у него дом?

– Может, рвану в Москву в этом году. Там хоть знакомые есть. Друзья.

Да, у него проблемы бедного богатого мальчика. У меня тоже проблем полно, но хоть не такого свойства.

– Ну ладно, – он внезапно стал прощаться. – Я ведь вижу, ты сейчас заснешь. Так что пока, а то еще со стула упадешь, – неловко пошутил он и отключился.

Я недоуменно потерла лоб. И что это было? Обычно он болтает до упора, а тут какие-то пять минут, и уже все? Нет, у него точно что-то не в порядке. Может, отец разорился? Но Панов говорил, что у него свой счет в швейцарском банке и от родителей он не зависит. Тогда что?

Отправилась спать и крепко, без сновидений, проспала до утра. Но хоть проснулась до звонка будильника. Успела и поесть нормально, а не на ходу, как привыкла в последнее время, и даже душ принять. Краситься не стала, я это дело не люблю, да и к чему? Для всех моих сокурсников я замужняя дама, вот только муж у меня все по горячим точкам воюет, на приличное жилье зарабатывает.

На это уже никто внимания не обращает, кроме Маквенко. Ей никак мой статус замужней женщины покоя не дает, и она все пытается меня разоблачить. Хотя какое ей дело, замужем я или нет? Это все от излишней вредности. Ну и желание досадить присутствует. Недаром ее мамаше в свое время досталось за то, что она маму из больницы выжила. Ей вроде губернатор даже выговор влепил.

К сожалению, мой прогноз о том, что новый губернатор в области всю команду поменяет, не оправдался. Некоторые все-таки остались, в том числе и министр здравоохранения области. И все его приспешники. Я, как лицо заинтересованное – все-таки мне в этом супе вариться и вариться, – хотела, чтоб поставили кого-то более компетентного и независимого, но не судьба.

Пришла на занятия заранее, а не прискакала в последнюю минуту вся в мыле, как после ночной смены. У нас половина группы так приходит, что поделаешь – работать приходится главным образом по ночам.

По закону подлости первая, кого я увидела, была великолепная Мирослава.

– Ух ты! – фальшивый восторг сочился у нее изо всех пор, – кого я вижу! Кондратова! И даже причесанная! Вот чудеса! Неужто никого на эту ночь не нашла?

Отвечать на это бред я не собиралась, но тут Прохин неприязненно заметил:

– Маквенко, ты уже совсем от зависти сбрендила? – я и не знала, что он так говорить может. – Ты рядом с Машей себя зачуханной дурындой чувствуешь? Комплекс неполноценности взыграл? Так смотри, еще чего-нибудь заработаешь!

Группа враз его поддержала, и старостиха, злобно зыркнув на нас узкими глазенками, зашипела:

– Чего вы за нее заступаетесь? Шлюха она шлюха и есть!

И тут у меня в груди что-то щелкнуло, ударив в голову горячей волной. Я подскочила к ней и со всей силы залепила звонкую оплеуху. Она пошатнулась, схватилась за щеку и завопила. И тогда я врезала ей по другой щеке. Исключительно для симметрии.

Дальнейшее разбирательство проходило в кабинете ректора. И это было очень даже хорошо, потому что наш декан наверняка бы встал на сторону пострадавшей от моей тяжелой руки бедняжки и мне бы точно не поздоровилось.

Егор Андреевич видом Маквенко с опухшей физиономией, украшенной двумя моими вполне симпатичными отпечатками, не впечатлился. И выслушивать ее версию не стал. Со мной пришли Веня Прохин и Саша Веснина, вот они-то и изложили все, что произошло конкретно. Мирослава пыталась было донести до начальника свое видение событий, но ректор так на нее цыкнул, что она банально заткнулась.

Что ж, не все еще боятся ее скандальной мамаши.